October 26th, 2015

Раскольников: нападение на зачатие

Эдипальная и, особенно, ранне-эдипальная проблематика касаются детских фантазий проникновения ребенка в родительский половой акт с целью разъединить родителей, чтобы самому составить пару с каждым из них. Это нормальное стремление к воссозданию утраченных ранних диадных отношений, и даже, может быть, внутриутробного существования. Выражается это в том, что ребенок просится в родительскую постель под предлогом ночных кошмаров, например, и не может перенести, если его не пускают.

Если его все же ограничивают в этом, он может развить у себя, например, психосоматический кашель, который все равно будет проникать в родительскую спальню и мешать родителям вершить свои тайные дела, как будто более могущественный фаллос. Или энурез, который заставит родителей отрываться друг от друга в течение ночи. У взрослых психотиков или пограничных клиентов встречается непереносимость любовных сцен в кино – символического полового акта родителей, из которого он исключен.

Но это не просто нападение на родительский половой акт. Символически речь идет о первосцене – том самом половом акте, от которого он, ребенок, был зачат. Таким образом, нападение на первосцену означает нападение на себя в зародыше, атаку на свое собственное существование как зачатого родителями и рожденного живого существа.

Именно поэтому тем, кто застрял в этой проблематике, так свойственно самодеструктивное поведение – они как будто доказывают миру, что не имеют права существовать из-за своих преступных желаний.

Эта идея на первый взгляд кажется слишком мистичной, но при внимательном взгляде ее легко можно обнаружить в пространстве мифа, отраженном в кино. Например, в фильме «Назад в будущее» герой, попав в прошлое, чуть не начинает встречаться с собственной матерью, победив соперника-отца, и вдруг понимает (или кто-то объясняет ему), что если он не найдет способа исправить это, то просто… не родится.

Это чистое «Преступление и наказание» Достоевского. Раскольников убивает не только старуху-процентщицу, символизирующую детский неизбывный долг перед родителями, но и ее беременную сестру, символически – свою мать, беременную собой. Это означает убийство самого себя, своей возможности родиться. И своего экзистенциального долга перед родителями, давшими жизнь, своей зависимости от них, неперносимой нужды в них. Раскольниковым невыносимо то, что они никогда не смогут вернуть сакральный долг родителям и тем самым сравняться с ними. Они не переносят иерархию, неравенство, различия, а хотят, чтоб все были одинаковы и имели равные права.

Возможно, фрейдовское влечение к смерти – это и есть наказание за ранне-эдипальное вторжение. Мы видим это влечение к смерти в алкоголизме, курении, наркомании, повышенной травматизации, тяге к экстриму и другим формам опасной и разрушительной жизни. Я как-то встречала человека, который нечаянно застрелил сам себя, играя с другом-охранником в «русскую рулетку». Его с большим трудом реанимировали, он буквально чудом вернулся с того света. Каждый стрелял сам в себя, и оружие друга оказалось заряжено холостыми патронами, а нашего героя – боевыми. Учитывая символ заряженного пистолета как потентного, пригодного к зачатию фаллоса, можно понять, что этот человек победил символического отца ценой собственной жизни.

Помогает таким детям только одно – строгая, твердая позиция родителей, способность устанавливать ограничения для ребенка, выдерживать рамки дозволенного ради него же. Для этого родители должны осознавать и принимать свою родительскую власть, данную им свыше, и использовать ее на благо ребенка, которое в данном случае чудесным образом совпадает с их собственным. Да, это странное следствие – нет никакой борьбы, есть общее благо. Та же самая задача стоит перед психоаналитиком в кабинете – ведь он в результате переноса и есть родительский объект, способный предоставить клиенту новый, столь необходимый опыт надежности.

Ребенку очень нужно, чтобы родитель мог защитить малыша от его собственных разрушительных импульсов, от самого себя. Это достигается и родительским запретом, и родительским вниманием к тому, когда ребенок способен к ограничению, и родительской заботой о том, как облегчить ребенку эту фрустрацию. «Я не дам тебе совершить плохой поступок, - говорит родитель, которому, как в известном детском стихотворении Маяковского, принадлежит право определять, что такое хорошо, а что такое плохо, - но я понимаю, почему ты хочешь этого и помогу тебе по-другому».

Очень важно, чтобы родители не были склонны к идеализации и заранее приняли тот факт, что ребенок в любом случае иногда будет недоволен, а они будут «плохими» для него, что этого не избежать. Ребенок будет очень сердиться на ограничения, он будет в ярости, и ему очень важно, чтобы перед лицом этой ярости родители и их пара остались устойчивыми. Тогда ребенок почувствует себя безопасным, нормальным, способным к жизни в обществе, достойным существования на земле.

К сожалению, в сегодняшнем демократическом мире власть порицается, а любые рамки и границы разрушаются. Вы все еще хотите спросить, почему в нашем обществе так много молодых наркоманов?